Статьи В.А. Симонова

31 января 2015

Предлагаем Вашему вниманию серию статей описывающих некоторые моменты истории музыкальных заведений Гнесиных. Автор – Виктор Александрович Симонов.

Страница истории

1-ая статья В.А. Симонова «О военном времени в заведениях Гнесиных»,

написанная специально для нашей газеты

О военном времени в заведениях Гнесиных

К осени 1941 года вражеская армия приблизилась к Рязани. Ряд педагогов школы и училища оказался в эвакуации.  В Москве 1 сентября школа и училище имени Гнесиных начали свой новый сорок шестой учебный год.

На фронт ушли: комендант училища А. Даутов, преподаватели Ю. Муромцев, Ю. Венков, учащиеся разных отделов училища: Н. Синьковская, Л. Шулепова (участница Сталинградской битвы и взятия Киева), Б. Зейфман, Ким, Е. Копейкин. В рядах московского ополчения сражались преподаватели В. Долинский, Б. Азбель, В. Шахов. Многие не вернулись с фронта, в том числе Долинский, Венков, Ким, Копейкин…

Трудности военного времени сплотили поредевшие ряды педагогов. Пианисты В. Листова, Е. Крылова шили рубашки для раненых военного госпиталя на улице Вахтангова. Нелегкую работу санитарками в том же госпитале выполняли С. Апфельбаум, М Августовская.

Преподаватели теоретического отдела Л. Векслер, М. Риттих, живя в поселке Кунцево, проделывали путь до дома на Собачьей площадки и обратно пешком, находя в себе еще силы дежурить на полигоне. Выдающаяся пианистка М. Юдина помимо работы в камерном классе выезжала на фронт с концертами.

Сейчас трудно осознать поистине героическую участь педагогов старшего поколения музыкальной школы и училища. В их жизни, как это бывает в лихие годы, проявились лучшие моральные качества, способствующие сохранению музыкальных коллективов. В первую очередь слова уважения нужно сказать неутомимой руководительнице Елене Фабиановне Гнесиной, наотрез отказывающейся от эвакуации.

К осени 1942 года в учебные заведения имени Гнесиных возвратились педагоги, бывшие в эвакуации (в том числе Ольга и Елизавета Гнесины). Осенний прием в обоих учебных заведениях был небольшой. В школу принимали всех, кто хотел и мог учиться музыке. Сольфеджио и хор вела молодая преподавательница Г. Головина, музыкальную литературу – Н. Цветкова. Образовались детские дошкольные группы, которые вела М. Варапаева, а затем С. Газенцер-Запорожец.

13 марта 1944 года, когда на фронте шли ожесточенные бои, Советское правительство приняло решение об открытии в Москве Музыкально-педагогического института имени Гнесиных. Позже приказом председателя Всесоюзного комитета по делам высшей школы С. Кафтанова было указано о необходимости сохранить среднее звено – музыкальное училище имени Гнесиных и самое старое учебное заведение – детскую музыкальную школу-семилетку, получившие признательность и в нашей стране, и за рубежом…

Преподаватель по классу сочинения Симонов Виктор Александрович

Страница истории

Во 2-м номере «Гнесинца» была опубликована 1-ая статья В.А. Симонова «О военном времени в заведениях Гнесиных», написанная специально для нашей газеты. 2-ая статья:

ТВОРЧЕСКИЙ  ПОИСК

В музыкальной школе-семилетке имени Гнесиных со дня ее существования был внедрен принцип дифференцированного обучения. Наряду с общим музыкальным образованием, задачей которого было формирование культурного слушателя музыки и участника музыкальной самодеятельности, в специальном музыкальном образовании наряду с воспитанием профессиональных навыков исполнения, художественного вкуса, культуры было развитие творческих способностей.

Таким очагом творчества стал класс детского сочинения музыки, организованный по инициативе М.Ф. Гнесина. В нем начали работать Е.М. Месснер (1932 год), выпускники института имени Гнесиных Е.Птичкин (50-е годы), В.Ботяров (60-е годы), И.Якушенко, А.Санько (70-е годы). В этом классе учились Б.Чайковский, А.Чугаев, А.Эшпай, ныне известные композиторы. Педагоги инструментальных классов постоянно приводили в класс сочинения своих учеников, проявляющих интерес к музицированию.

Основное значение в образовании играет высокохудожественный репертуар. Поэтому наряду с методически выверенными классическими произведениями в фортепианных и инструментальных классах в гнесинских педагогических традициях всегда присутствовал поиск таких образцов в современной музыке. Так в школе стал существовать издательский отдел по распространению детского репертуара для разных инструментов, которым руководила чуткий и взыскательный музыкант Екатерина Николаевна Орлова, ставшая в 1958 году еще и директором школы. Студенты училища, института неоднократно приносили в этот отдел свои сочинения для фортепиано, струнных и духовых инструментов. В 1961 году Екатерина Николаевна взяла у меня несколько прелюдий для фортепиано, которые успешно прозвучали на экзаменах в исполнении учащихся пятых и седьмых классов.

Е.Ф. Гнесина большое значение придавала постановкам драматических и оперных спектаклей. Так были организованы занятия по художественной речи и актерскому мастерству под руководством К.Котлубая.

В первые годы деятельности школы в классе сочинения были созданы три оперы. Первая опера «Елочкин сон» была написана А.Т. Гречаниновым памяти его ученика гениального сына Е.Ф. Гнесиной Шурика Виньона. Вторую оперу «Репка» написал ее такой же даровитый второй сын Фабий Витачек. Третья опера «Гуси-лебеди» была написана Ю.Вейсбергом. В постановках этих опер участвовали все учащиеся школы: старший, младший хоры, солисты. Бессменной солисткой главных партий опер была Виктория Иванова – ученица Е.Ф. Гнесиной, впоследствии заслуженная артистка РСФСР. Ребята создавали большую очередь из-за желания стать участниками этих постановок, особенно в партиях солистов. В связи с этим обстоятельством возникли три исполнительских состава. Эти оперы были исполнены несколько раз в  клубах, во дворе пионеров и в филиале Большого театра. По рассказам бывших воспи-

Страница истории

танников школы эти события оставили неизгладимое впечатление в их жизни. Что же дают занятия сочинением юным музыкантам?

Во-первых, сочинение музыки способствует развитию творческих способностей в других науках, как в гуманитарных, так и в технических. Достаточно назвать одно имя – Альберт Эйнштейн, который через владение скрипкой познал мировые тайны математики. Недаром из стен наших музыкальных школ немалая плеяда ребят поступает в такие сложные заведения как МФТИ, МГУ, образуя там высокопрофессиональную самодеятельность. Во-вторых, занятия сочинением формирует логическое мышление, анализ явлений, способность увидеть в них характерные признаки. В-третьих, музыка развивает эмоциональный мир человека, человечные качества которого так необходимы в нашей жестокой современной среде.

Школой, раздвинувшей рамки музыкального воспитания стали ансамбли, организованные Е.Ф. Гнесиной и Н.А. Дуловой, и, наконец, оркестр. Первым руководителем струнного оркестра в 20-е годы был М.М. Ипполитов-Иванов. В 50-е годы руководство оркестром перешло к С.Абрамзану. Большим событием в жизни школы было создание симфонического оркестра, который возглавил высокообразованный дирижер Ю.М. Юровский. В репертуаре оркестра в основном была зарубежная музыка, целью которой помимо воссоздания художественных образов ранних симфоний Гайдна, Моцарта, было овладение штриховой техникой струнных инструментов. Музыканты старшего поколения еще помнят великолепное исполнение первой части симфонии №1 Бетховена.

Творческий дух пронизывал всю жизнь школы. На теоретическом отделе в дореволюционные годы велись занятия по известной на Западе ритмической системе швейцарского композитора и педагога Далькроза. Их проводила Н.Г. Александрова, выпускница женевской консерватории. Ее пригласила в школу Евгения Фабиановна Гнесина, которая вела занятия по элементарной теории и сольфеджио в младших классах с интересом, с творческой выдумкой. Ведь недаром она со своей сестрой Еленой занималась по композиции у С.И. Танеева и А.С. Аренского.

Научно-методическая работа была неотъемлемой частью деятельности педагогов всех отделений. В советское время, включая 50-60 годы, школа была методическим центром Москвы по музыкально-теоретическим дисциплинам, методические разработки которых легли в основу государственных программ страны. По сей день в учебной практике классов сольфеджио используются пособия и учебники таких педагогов «Наглядная учебная азбука» М.Августовского 1954 г., «Музыкальная грамота» Е.Давыдова и С.Запорожец 1956 г., «Тембровые одноголосные диктанты» Г.Головановой и Б.Черняк 1960 г.

К сожалению, в одной статье нельзя рассказать о необъятной работе творческого коллектива музыкальной школы-семилетке имени Гнесиных, который сложился на основе одержимых музыкальным искусством людей, прививавших своим питомцам принципы человеколюбия и уважения к истории своей страны.

 (продолжение в одном из следующих номеров «Гнесинца»)

Преподаватель по классу сочинения Симонов Виктор Александрович

Страница истории

Во 4-м номере «Гнесинца» была опубликована 2-ая статья В.А. Симонова «Творческий поиск», которая, как и 1, была написана специально для нашей газеты. 3-я статья:

К 100-летию А.Н. Скрябина

 

Первая половина апреля 1915 года выдалась солнечной и теплой. Москва провожала тогда в последний путь одного из своих кумиров – великого Скрябина.

Панихида проходила в красивой церкви в Николо-Песках. Синодальный хор пел необычную литургию А.Д. Кастальского.

Похоронные мотивы богослужения многозначительно смешивались с пасхальными ликующими песнопениями.

Вспомнилось суеверие Скрябина о его рождении в Рождество (25 декабря). А умер он в Пасху (14 марта)…

Среди моря цветов выделялся венок из красных роз с оригинальной надписью «Прометею, похитившему огонь с неба и ради нас в нем смерть приявшему». Этот текст сочинил А.А. Подгаецкий, один из фанатов творчества великого композитора, учитывая, что Скрябин был автором световой симфонии «Прометей», исполненной С.А. Кусевицким со световым оформлением в 1910 году.

 

Л.Л. Сабанеев, автор книги о А.Н. Скрябине, вспоминает: «И вдруг каким-то торжественно радостным представился мне этот гроб с «Сожженным Икаром», каким-то грандиозным мифом – его жизнь, словно легенда о величайшем человеческом дерзании и его наказании, была радостна и такова же должна быть и смерть. Затонувший в цветах гроб несся по толпе на руках. Перебивая похоронные темы, звучали радостные напевы, и опять светило яркое солнце, провожая величайшего певца солнца и радости».

 В свое время вокруг его имени создавалось немало легенд, которые по-разному изменяли его истинный облик. Конечно, Скрябин выделялся из среды музыкального мира Москвы своей широкой образованностью. Он знал философию таких авторов как Фихте, Шеллинг, Шопенгауэр, Кант, Ницше, был поклонником мистической «Доктрины» Блаватской.

По духу своего мировосприятия Скрябин был мыслителем, великим романтиком в русской музыке. Психологию музыки Скрябина нужно рассматривать в контексте с художественным воплощением объективного мира с его философской системой, включающей в позитивную музыкальную действительность такие космические субстанции как Экстаз, Мистерия.

Напрасно в его творчестве искали революционные настроения, приклеивая ему ярлык «певца пролетариата» (А.В. Луначарский). С другой стороны невозможно было искать в его музыке православные, религиозные настроения. Гениальная музыка Скрябина имеет свою самостоятельную художественную ценность, не нуждаясь ни в каких сомнительных идеологиях. Его музыка всегда чиста и беспредельно кристальна.

 Сегодня, говоря о 100-летии Скрябина, я хочу вспомнить концерт, посвященный великому композитору, осуществленный при участии педагогов института имени Гнесиных. А дело было так.

В мае 1956 8ода на заседании научного студенческого общества (НСО) А.Е. Уманский, главный дирижер симфонического оркестра Ярославской филармонии, осведомил нас о приезде осенью на концерт Г.Г. Нейгауза с «Концертом для фортепиано» Скрябина и предложил приурочить к этому событию вечер из произведений композитора. Делу помог случай.

В наше музыкальное училище им. Л.В. Собинова по линии методической помощи чаще всего приезжали педагоги гнесинского института. В.М. Евстратов – наш педагог по композиции, показывал своих учеников, включая меня, Ю.В. Понизовкину, позже композиторам и пианистам О.К. Эйгесу и А.П. Иванову-Радкевичу. Пользуясь таким случаем и, учитывая, что Ю.В. Понизовкин по творческому кредо был скрябинист, мы от имени НСО училища пригласили этих музыкантов на наш концерт с музыкой Скрябина. С другой стороны Н.П. Каверин, известный педагог училища, пригласил на этот музыкальный вечер профессора горьковской (нижегородской) консерватории Б.С. Маранц (она раньше приезжала к нам с музыкой Скрябина). Дело не заставило себя долго ждать.

И вот – афиша, извещающая, что 25 декабря, в день рождения композитора, состоится концерт из произведений Скрябина в исполнении известных в стране музыкантов Москвы и Горького (Нижнего Новгорода).

В первом отделении концерта выступил Ю.В. Понизовкин. С первых тактов цикла прелюдий 13 опуса, написанного в раннем периоде творчества композитора, были понятно, что Скрябин – новатор, хотя чувствовалось по духу музыки влияние горячо любимого им Шопена. Оригинальный мелодический феномен, новый гармонический стиль, изысканная фактура свидетельствовали о творческом поиске автора.

Когда-то В.И. Сафонов, директор московской консерватории и учитель Скрябина, сказал об исполнении «Концерта для фортепиано» (20 опус), сыгранного автором в симфоническом собрании Русского музыкального общества: «Скрябин – не Шопен, он умнее Шопена». Сафонов хотел подчеркнуть тем самым тонкое постижение композитором психологической глубины своего современника в условиях современной, более сложной системы композиции.

После длительных аплодисментов Юрий Васильевич с блеском сыграл Концертное Аллегро си бемоль минор (18 опус). Мы никогда не слышали такого претворения классической формы в современном звучании. Сколько здесь было выдумки, фактурного изобретения и, при этом, классической стройности.

Трудно было поверить, что Скрябин, с утонченным музыкальным вкусом, со своим изящным обликом и аристократическими манерами, мог учиться в юности в кадетском корпусе, и не без удовольствия играл кавалерийскую музыку. В то же время он был светским человеком, любил балы. Тяготение к танцевальным жанрам у Скрябина прослеживается во всем творчестве с той разницей, что он одухотворил эти жанры.

Сыгранный Юрием Васильевичем полонез «Польский» си бемоль минор поразил слушателей техничностью исполнения. Пианисту удалось преодолеть сложные фактурные комбинации, сохраняя неизменную скрябинскую мелодичность. Совершенно иной музыкальный мир мы впервые услышали в исполнении двух поэм «Трагической» (опус 34) и «Сатанической» (опус 36). Музыкальный язык этих произведений значительно усложнился. В его певучей мелодике появилась декламационность, всё чаще и чаще звучали повелительные интонации. «Сатаническая» поэма поразила нас обилием контрастов, ненормативными гармоническими звучаниями, острой пульсирующей ритмикой. На «бис» Ю.В. Понизовкин сыграл первый этюд 42 опуса.

Во втором отделении выступила профессор горьковской (нижегородской) консерватории Б.С. Маранц. Она сыграла две довольно объемные сонаты.

Соната №2 соль диез минор опус 19, написанная в 1892-1897 годах, по свидетельству автора, навеяна образами моря. Он писал ее в Генуе и в Крыму. Между прочим, по рассеянности Скрябин забыл выставить в ней метрономы и попросил это сделать А.К. Лядова, который много раз слышал эту сонату в авторском исполнении.

Берта Соломоновна артистично, с поэтической одухотворенностью передала романтический замысел автора.

Соната №3 фа диез минор (опус 23), написанная в 1897 году вслед за второй сонатой, переносит слушателя в мир психологического состояния души художника. Скрябин оставил пометки, раскрывающие идею произведения. Первая часть «Состояние души», вторая -  «Душа нашла мнимый отдых». Третью часть автор определяет как «Душа, отдаваясь течению, плывет в мире печальных грёз. Финал героического характера – «В буре раскрепощенных стихий душа бьется в упоении борьбой».

Пианистка воплотила в своей игре гамму контрастных состояний: от пленительной лирики через патетику драматических образов к волевому началу с яркими вспышками энергии. Берта Соломоновна глубоко проникла в сложный мир замысла автора. На «бис» она сыграла две мазурки 25 опуса.

В заключение концерта выступил О.К. Эйгес. Он сыграл первые 12 прелюдий 11 опуса. Нам показалось, что эти миниатюры в исполнении Олега Константиновича прозвучали как маленькие поэмы, повествующие о тонких изгибах человеческих чувств. Сыгранная фантазия си минор (опус 28) покорила слушателей своей проникновенностью, трепетностью чувств. Пианист сумел органически соединить в одно целое речевые, декламационные элементы с широкой кантиленой. Слушателям показалось, что с рояля слетает живая речь о чем-то сокровенном, впервые высказанном.

Мы знаем Олега Константиновича не только как превосходного пианиста, но и как широко эрудированного музыканта. Приезжая в Ярославль с методической помощью, он несколько раз читал лекции о современной советской музыке, затрагивая даже композиторов запада. В те годы такие выступления отличались большой смелостью. А для нас, особенно студенчества на периферии, это была школа познания современной культуры запада, т.к. в исполнении О.К. Эйгеса тщательно отобранных им произведений все звучало довольно выразительно без всякой крамолы.

Дальше началось самое интересное. Олег Константинович выступил с небольшой лекцией. Он рассказал о музыкальном языке позднего Скрябина, о его философском мировоззрении, желании познать цель жизни человека, цель искусства, роль художника-творца в обществе. Он подчеркнул, что Скрябин первым из русских композиторов подошел к системе додекафонии, открытой главой нововенской школы А. Шёнбергом. Как гениальный композитор, Скрябин не потерял в музыке этого периода живых человеческих чувств, пользуясь в своих композициях такими метафизически отвлеченными конструктивными средствами.

Мы с нетерпением ждали услышать такую музыку. И вот на два пиано прозвучала основная комбинация сонаты №9 (опус 68), напоминающая картину природы с птичьими перезвонами. В ее пульсирующем ритме вновь проявились знакомые скрябинские мотивы с неизменными поэтичными звучаниями. Соната прозвучала на одном дыхании, созданная Скрябиным как одночастное художественное произведение.

Соната №10 опус 70 также одночастная и по своему содержанию скорее психологического характера. Она также наполнена ароматом тихих звучаний, патетическими взрывами ослепительной энергии и одухотворенным упоением манящих звучаний к свету, душевному теплу. На «бис» Эйгес сыграл знаменитый «Патетический этюд» (опус 8), который приводил в восторг В.В. Стасова.

Думаю, что такие концерты не всегда можно было услышать в столичных городах. Мы были благодарны этим музыкантам за их безвозмездную помощь и их истинную любовь к искусству.

В заключении я ограничусь высказываниями очень строгих и взыскательных композиторов беляевского кружка в Санкт-Петербурге, высоко оценивавшими гений Скрябина. А.К. Лядов говорил, что в музыкальном мире России «появилось новое и великое искусство». А Н.А. Римский-Корсаков назвал Скрябина «звездой первой величины».

 

Преподаватель по классу сочинения

Симонов Виктор Александрович